Увольнение

За окном догорает закат над плацом, И листва заметает пустые дорожки. Все ребята ушли с беззаботным лицом, А я здесь, как в ловушке, застрял на немножко. В рюкзаке заждались телефон и ключи, И гражданка в шкафу пахнет домом и летом. Но дежурный сурово и кратко молчит, Помахав пред глазами злосчастным билетом. Красная паста, как капля крови, В старой тетрадке застыла у края. Я не прошел испытание словом, И у ворот не стою, замирая. Тройка по русскому — мой приговор, Берег надежды остался за дверью. Снова казарменный скучный узор, В правила пунктуации больше не верю. Где-то там города зажигают огни, Там проспекты шумят и друзья пьют в кофейне. А мои бесполезно проходят дни В изучении смыслов и падежных делений. Я хотел бы кричать, что язык мой — броня, Что я знаю, где «не», а где «ни» ставить в строчке. Но диктант беспощадно подставил меня, И в графе «увольнение» жирная точка. Красная паста, как капля крови, В старой тетрадке застыла у края. Я не прошел испытание словом, И у ворот не стою, замирая. Тройка по русскому — мой приговор, Берег надежды остался за дверью. Снова казарменный скучный узор, В правила пунктуации больше не верю. Запятые — как пули, тире — как штыки, В предложении сложном заблудшая рота. Я сжимаю от злости свои кулаки, Проклиная учебник и эти ворота. Буду снова зубрить, исправлять и писать, Чтобы выйти на волю, не зная преграды. А пока остается лишь молча мечтать, Что когда-то дойду до родимого сада. Красная паста, как капля крови, В старой тетрадке застыла у края. Я не прошел испытание словом, И у ворот не стою, замирая. Тройка по русскому — мой приговор, Берег надежды остался за дверью. Снова казарменный скучный узор, В правила пунктуации больше не верю.