На диване, как на рифе, распласталась чешуя, В оке

На диване, как на рифе, распласталась чешуя, В океане интерьера — королева бытия. Пузо круглое лоснится, бок прижался к полотну, Камбала забила в танце на морскую глубину. Один глаз глядит лукаво, ищет пульт среди подушек, Ей не нужно океанов, ей не нужно вольных мушек. Котлетки горой на тарелке блестят, И булки румяные в рот к ней летят. Она не плывет, она просто лежит, И праздничным жиром покорно дрожит. Эй, камбала пузатая, одноглазый вид! Телевизор громко в комнате гремит. Ешь свои котлетки, крошки разбросай, На диване мягком — рыбий светлый рай. А на старом мониторе — суета и дребедень, Ей ворчать на это шоу совершенно не лень. «Ох, позорище какое!» — шепчут рыбьи берега, Будто бабка на скамейке, крутит глазом строго так. Критика на всё и вся, недовольный плавниками, Сдобрена её ворчба вкусными пирожками. То не так, и это плохо, молодежь пошла не та, Но в зубах таится булки неземная доброта. Ей не нужен шум прибоя, ей бы шоу про врачей, В этом празднике ленивом стала жизнь её вкусней. Котлетки горой на тарелке блестят, И булки румяные в рот к ней летят. Она не плывет, она просто лежит, И праздничным жиром покорно дрожит. Эй, камбала пузатая, одноглазый вид! Телевизор громко в комнате гремит. Ешь свои котлетки, крошки разбросай, На диване мягком — рыбий светлый рай. На диване — тишина, только телик бубнит, Камбала свою котлету доедает и спит. Пусть ворчит она на мир, как старушка в платке, Ведь сегодня выходной в её тихой реке.