стыдно долго быть

[TELEGRAM] Две тысячи третий — мой первый рассвет, Маша и Саша, мне несколько лет. Но время ломало семейный уют, В седьмом за порог от меня уходят, бегут. Мама ушла, не взглянув на меня, Оставила папе, в душе тишина. Я ждала у окна, я ночами звала, Но дверь не открылась, и ты не пришла. Мама — не та, что когда-то родила, А та, что за руку в жизни водила. Бабушка стала мне светом в окне, Единственной мамой в моей судьбе. Я выучу этот жестокий урок, Чтоб доченьку мир мой обидеть не смог. А после беда постучалась в наш дом, Крестный расправился с папой судом. За женщину месть, подлый план, западня, Статья, номера — и отца нет меня. Вернулся другой, в сером дыме вина, Тонула в бутылке его глубина. Мне было так больно, и тело, и дух Сгорали в огне, и мой голос потух. Мама — не та, что когда-то родила, А та, что за руку в жизни водила. Бабушка стала мне светом в окне, Единственной мамой в моей судьбе. Я выучу этот жестокий урок, Чтоб доченьку мир мой обидеть не смог. Но шрамы затянуты, правда горька, Теперь в моей жизни мужская рука. И маленькой Тони весёлый испуг — Мой смысл, мой воздух, спасенье от мук. Я в зеркало гляну: я справлюсь, держусь, В своей доброте я теперь не ошибусь. Я клянусь у кроватки, в ночной тишине: Ты будешь любима, не так, как я — мне. Мама — не та, что когда-то родила, А та, что за руку в жизни водила. Бабушка, слышишь? Спасибо за всё. Пусть ветер обиды былое несёт. Я буду опорой, я буду стеной, Твоё продолжение рядом со мной.