В пустом окне гуляет сквозняк, На кухне стынет вче

В пустом окне гуляет сквозняк, На кухне стынет вчерашний чай. Мы научились делить на «как» И на безжизненное «прощай». В подвале тесном замолкли сны, Там каждый шорох — как смертный грех. У этой долгой и злой весны Один холодный оскал на всех. А над землёй плывёт седой туман, И в горизонт вгрызается железо. В груди болит незаживающая рана, И мир снаружи выцвел и исчез. Мы просим тишины, хотя бы на минуту, Чтоб сосчитать всех тех, кто не пришёл. Но небо сыплет пепел, словно крупу, На пепелища наших тихих сел. Чернеет в поле сухая рожь, Которой больше не стать мукой. Здесь каждый вдох — как под кожу нож, Здесь каждый выдох — не свой, чужой. Летят на юг по весне грачи, Но не находят своих гнёзд. Смотри в глаза мне и помолчи, Здесь слишком много пролитых звёзд. А над землёй плывёт седой туман, И в горизонт вгрызается железо. В груди болит незаживающая рана, И мир снаружи выцвел и исчез. Мы просим тишины, хотя бы на минуту, Чтоб сосчитать всех тех, кто не пришёл. Но небо сыплет пепел, словно крупу, На пепелища наших тихих сел. Когда утихнет последний гром И пыль осядет на горький сад, Мы будем долго искать свой дом, Который вечность назад сгорел. Но не заклеить разбитых лет, Не отогреть ледяных сердец. Остался в памяти только свет Тех, для кого наступил конец. А над землёй плывёт седой туман, И в горизонт вгрызается железо. В груди болит незаживающая рана, И мир снаружи выцвел и исчез. Мы просим тишины, хотя бы на минуту, Чтоб сосчитать всех тех, кто не пришёл. Но небо сыплет пепел, словно крупу, На пепелища наших тихих сел.