Между старых акаций и гнилых заборов, Где время за

Между старых акаций и гнилых заборов, Где время застыло в пыли дорог, Он рос под аккорды пустых разговоров, Вбивая мечту в стоптанный порог. Там радио ловит лишь шум да помехи, А деды поют про былую печаль, Но он собирает свои доспехи, Смотря сквозь туман в бесконечную даль. А вы засыпаете в залах нарядных, Считая такты по старым часам, В своих партитурах, сухих и опрятных, Вы верите только своим голосам. Но скоро он выбьет тяжелые двери, Ворвется, как вихрь, в ваш чинный покой, И тот, кто в него никогда не поверил, Умоется этой безумной волной. Он выучил ритм у грозы и метели, Его репетитор — бродячий рассвет. Пока вы в консерваториях пели, Он в старом сарае искал свой ответ. У вас всё по нотам, у вас всё по Госту, Причёсаны мысли, приглажен мотив. Он сделает больно, он сделает жёстко, Крахмальный уют навсегда разворотив. А вы засыпаете в залах нарядных, Считая такты по старым часам, В своих партитурах, сухих и опрятных, Вы верите только своим голосам. Но скоро он выбьет тяжелые двери, Ворвется, как вихрь, в ваш чинный покой, И тот, кто в него никогда не поверил, Умоется этой безумной волной. Ему не нужны ваши грамоты в рамках, Искусственный блеск и фальшивый восторг. Он строит свой замок на ваших обломках, Выигрывая этот затянутый торг. Запомните имя, что пахнет полынью, Что выросло там, где лопух и зола. Он станет легендой, он станет гордыней, Сгорая до самого тла. А вы засыпаете в залах нарядных, Считая такты по старым часам, В своих партитурах, сухих и опрятных, Вы верите только своим голосам. Но скоро он выбьет тяжелые двери, Ворвется, как вихрь, в ваш чинный покой, И тот, кто в него никогда не поверил, Умоется этой безумной волной.