На трассе пыль горит под летним солнцем, Но зд

На трассе пыль горит под летним солнцем, Но здесь, в «А-108», жизнь кипит. За столиком клиент, лицо в оконце, «Суп погорчее!» — громко говорит. Здесь правят две стихии, два начала, Два божества у кухонной плиты. Одна — как сталь, что штормы повидала, Другая — символ лёгкой красоты. Слышны шаги — чеканная походка, Марина входит в залу, как в собор. В её глазах — железная наводка, И ледян мертвенно-строгий взор. Её каблук звучит, как марш империи, Осанка — гордость, статус и гранит. В её руках любые суеверия Порядок строгий быстро победит. А Юля — пламя, ветер и свобода, Ей всё до лампочки, ей просто «похую». Она смеётся в профиль и в пол-оборота, Танцуя на своём земном раю. Всегда легка, всегда на позитиве, Забыв проблемы в дымке золотой. Пока одна в строжайшем нормативе, Другая светит чистой простотой. На сто восьмой кипят в кастрюле страсти, Две королевы делят этот трон. В одной — диктат и подлинная власть, В другой — весёлый пофигизм и сон. Марина правит чести вопреки, Сверкает Юля искрой озорной. «Суп погорчее!» — просят мужики, На трассе старой, на сто восьмой. Марина бровь поднимет — гаснут споры, Она прекрасна в строгости своей. Ни лишних слов, ни глупых разговоров, Лишь блеск корон и сталь её цепей. А Юля машет солнечной рукою, Проблемы тают, словно в супе соль. Она полна небесного покоя, И ей не ведома чужая боль. На сто восьмой кипят в кастрюле страсти, Две королевы делят этот трон. В одной — диктат и подлинная власть, В другой — весёлый пофигизм и сон. Марина правит чести вопреки, Сверкает Юля искрой озорной. «Суп погорчее!» — просят мужики, На трассе старой, на сто восьмой. Стучит каблук... Летит смешок... «А-108» — вечный наш порог.