Вечер застыл, накрывая заводы, Трубы коптили в сед

Вечер застыл, накрывая заводы, Трубы коптили в седой небосвод. Ждали спокойной и мягкой погоды, Только у химии сольный исход. Грохнуло так, что посыпались стекла, Выброс накрыл тишину пустырей. Белая масса как будто намокла, Стала чернее и стала злей. Снег поднимается, снег оживает, В нем не снежинки, а зубы и сталь. Он города целиком пожирает, Смерть разливает в морозную даль. Пули свистят, застревая в сугробах, Пламя бессильно пред волей зимы. Монстр ледяной в заиндевелых кандалах Вышел на улицы из кромешной тьмы. В ту жаркую зиму горели моторы, Здесь солярка вскипает в стальной груди! Мы выходим на бой, забыв про раздоры, Коммунальный спецназ всегда впереди! Когда реагент не берет эту падаль, А ярость стихии кусает за кость — Врезайся в сугробы, круши и не падай, Вбивая в безумие кованый гвоздь! В кабинах устало матерятся мужики, Глаза покраснели от долгой смены. У них не мечи, у них — рычаги, И ковши, что ломают любые стены. Снег атакует, он бьет по стеклу, Хочет сожрать, затянуть в бесконечность. Но мужики не уступят злу, Вгрызаясь отвалами в эту вечность. Шнеки вращаются, режут на части, То, что живым притворилось на миг. Рвутся гидравлики мощные пасти, Глуша этой вьюги неистовый крик. Пусть говорят, что надежды не стало, Пусть захлебнулся в огне батальон — Там, где застрянет калибр металла, Трактор проложит свой вечный закон. В ту жаркую зиму горели моторы, Здесь солярка вскипает в стальной груди! Мы выходим на бой, забыв про раздоры, Коммунальный спецназ всегда впереди! Когда реагент не берет эту падаль, А ярость стихии кусает за кость — Врезайся в сугробы, круши и не падай, Вбивая в безумие кованый гвоздь! Рассвет пробивается сквозь пелену, Город завален обломками льда. Мы снова сегодня прошли ту войну, Чтоб в кране запела святая вода. Заебались, остыли, уходим в депо, Где копоть и пар над железной горой. Снег — это просто замерзший напор, Который сломал коммунальный герой.