Сидел Артем Миронович, гитару в руки взяв

Сидел Артем Миронович, гитару в руки взяв, Волосы по плечам, как у степных трав, Джигит по паспорту, хоть в папахе, хоть в платке, Но горечь поселилась в его джигитском рюкзаке. Он пел ей серенады, дарил цветы не раз, Она же называла его просто «друг», зараза. «Ты, — говорит, — мне близкий, почти как брат, родной». И Артемон Мироныч махнул на всё рукой. Ой, Артем, джигит волосатый, Не допеть тебе эту кантату! Френдзона — не поле, не скачка, не бой, А ночью случился конфуз со мной... Проснулся — а простынь в унылом пятне, Кто ж сделал это? Не скажешь и во сне. То ли приснилась она в тишине, Обоссали кровать, словно в страшном-страшном сне! Ты помнишь, как поил её дешевым коньяком? Ты думал: «Вот сейчас, сейчас мы в номерок шмыгнём». А она: «Ой, спасибо, Артемчик, ты — клад, Но сердце моё спит, и не надо больше в лад». Вернулся ты в обитель, уставший, сам не свой, Упал в свою кровать, укрылся с головой. И снится тебе счастье, и снится вам любовь, А утром мокрота и стыд встают вновь. Ой, Артем, джигит волосатый, Век тебе теперь быть виноватым! Френдзона — засада, френдзона — капкан, А тут еще этот ночной ураган! Вставай, джигит, мокрый, как мышь, Ты на постели своей не лежи! Кто ж так по-детски, скажи, налил? Кто эту мокрую драму подбил? А девушка та вышла за какого-то Степана, А Артем Мироныч встал рано утром с дивана. Помыл, почистил, высушил матрас, Но френдзона и лужа — теперь его запас. Так будь же осторожен, волосатый наш герой, Кровать суши, и дружбу не тронь рукой! А если вдруг увидишь ЕЁ в толпе опять, Спеши быстрее мимо, чтоб не обоссать