Встегнут карабин, восьмерка на беседке, Дина на ст

Встегнут карабин, восьмерка на беседке, Дина на старте, робеет в грудной клетке. Дамир дает отмашку: «Пошла, Дина, смелей!» А впереди отвес и лед сырых камней. Она идет по точкам, зажим в руке дрожит, Мелкая дрожь по пальцам, но вертикаль манит. На самостраховке, пальцы сбиты в кровь, Она не знает, что здесь встретит и любовь. На той стороне каната, где блок и тормоза, Семён глядит внимательно, не отводя глаза. Он держит верёвку крепко, он её опора, В узлах разбирается без лишнего спора. Дина тянет жумар, перестёжка на узле, Но нога соскользнула на мокрой скале. Крик сорвался тихий, мир поплыл в облака, Но судьба её в надёжных Семена руках. Рывок. Остановка. Повис в небе страх. Она оказалась в огромных руках. Он поймал на лету, прижал плотно к груди, Шепнул: «Всё в порядке, ты только иди». И искра метнулась сильнее разряда, Она покраснела от встречного взгляда. Дамир кричит строго: «Хватит там висеть! Нужно этап до конца преодолеть!» Скрытые встречи в тени старых сосен, Когда на дистанции прячется осень. Она прячет взгляд, когда мимо идет, А сердце в груди, как на спуске, ревет. Шёпот в палатке, общий костёр, Но каждый из них неприступен и хитр. Она стесняется даже коснуться руки, Пока на контрольных горят маячки. Но ревность закралась, как ржа на железо, Когда на ПСР вышел парень из съезда. Дина смеялась, вязала штыки, А у Семёна сжимались кулаки. Кто-то другой подал ей руку на блоке, Кто-то другой помогал на потоке. Семён потемнел, словно грозное небо, Любовь превратилась в безумную слепоту. Навесная переправа, командный зачёт, Азарт по суставам, как ток, течёт. Дамир объявляет финал и награды, Мы в связке одной, мы стоим рядом. Тот парень опять подошёл слишком близко, И планка терпения пала так низко. Семён не сдержался, сквозь толпу шагнул, И Дину к себе за плечо притянул. Тишина на поляне, замолкли леса, Лишь карабины звенят в небесах. Он взял её нежно за мокрый воротник, И в этот секундный, отчаянный миг Поцеловал на виду у судьи и друзей, Стало на свете