В детской комнате тесно, поровну поделен мир, На к

В детской комнате тесно, поровну поделен мир, На кровати напротив — мой вечный кумир. Он не встанет на ноги, не выйдет во двор, Но в искусстве обиды он — хитрый вор. Он толкает локтем, он искрит в тишине, И затеять войну доверяет лишь мне. А когда на пороге застынет беда, Он укажет на брата — мол, это всегда. Два полюса боли, два разных пути, Один должен вечно обиду нести. А мама посмотрит, вздохнет у дверей: «Ты будь к нему мягче, и будь ты добрей. Он просто другой, он не знает границ, Терпи эту тяжесть упавших ресниц». Он щипает под кожей, съедает мой сон, Знает точно: за это не выгонят вон. Разбита посуда, на полках — бардак, Он смеется в лицо: «Ты всё сделал не так». Я кричу: «Это он!» — но стена из заботы Закрывает его, как крутые ворота. Он играет на чувствах, как на струнах гитар, Принимая болезнь как божественный дар. Два полюса боли, два разных пути, Один должен вечно обиду нести. А мама посмотрит, вздохнет у дверей: «Ты будь к нему мягче, и будь ты добрей. Он просто другой, он не знает границ, Терпи эту тяжесть упавших ресниц». Я стою в стороне, сжав сухие ладони, В этой честной игре я всегда в обороне. Он задира и лидер, хоть заперт в металл, Я — громоотвод, за которым обвал. «Он не такой» — как молитва с утра, А я просто брат. И мне роль не мила. Но я снова молчу, затихает мой крик, В мире, где я виноват в тот же миг. Два полюса боли, два разных пути, Один должен вечно обиду нести. А мама посмотрит, вздохнет у дверей: «Ты будь к нему мягче, и будь ты добрей. Он просто другой, он не знает границ, Терпи эту тяжесть упавших ресниц».