ооо-ооо

(ооо-ооо) Семьсо́т метро́в до хра́ма, но в окру́ге тишина́, Блага́я весть сосе́дям соверше́нно не слышна́. Забы́ли про креще́ния, про ми́ссии в края́х, Лишь шу́тки и приба́утки засты́ли на уста́х. И́гры, пля́ски, бабаба́ски — вот и весь укла́д, Це́рковь заперта́ в себе́, сло́вно маскара́д. Где же по́мощь сла́бым? Где же свет в ночи́? Андре́й стои́т и мо́лится: «Се́рдце, не молчи́!» Вале́ра и Рома́н опя́ть смею́тся в стороне́, Уче́ние пресви́теров то́нет в болтовне́. Разде́ленный вну́три себя́ не устои́т тот дом, Когда́ заба́вы ста́вятся вы́ше, чем Псало́м. (на-на-на) Нет со́ли и нет све́та, лишь Ка́меди круго́м, Мы за́няты собо́ю, забы́в о неземно́м. Ни ми́ссии, ни вы́езда — закры́ты все пути́, Но ка́ждый до́лжен и́стину в Писа́нии найти́. И́гры, пля́ски, бабаба́ски — вот и весь укла́д, Це́рковь заперта́ в себе́, сло́вно маскара́д. Где же по́мощь сла́бым? Где же свет в ночи́? Андре́й стои́т и мо́лится: «Се́рдце, не молчи́!» И́гры, пля́ски, бабаба́ски — вот и весь укла́д, Це́рковь заперта́ в себе́, сло́вно маскара́д. Где же по́мощь сла́бым? Где же свет в ночи́? Андре́й стои́т и мо́лится: «Се́рдце, не молчи́!» Ну́жно благове́стие, ну́жен нам отве́т, В и́грах и в осме́ивании спасе́ния нет.