Освобождёный из плена круглосуточного пребывания в части

На часах пять утра, но не вздрогнет кровать, Мне не нужно под крики «Подъём!» подлетать. Сапоги у порога — пустая броня, Эта пыльная клетка не держит меня. За воротами мир непривычно большой, Я иду по асфальту с открытой душой. Свежий ветер в лицо, а не запах казарм, Я сегодня себе — и закон, и жандарм. На воле, на воле, в кармане ключи, И мобильник в руке не по уставу молчит. Первый день без наряда, без строя и стен, Я вдыхаю до боли вкус перемен. На воле, на воле, не нужно спешить, Я заново просто учусь здесь ходить. Я стою у витрин, где огни и еда, Словно в город чужой прилетел навсегда. Не по форме одет, воротник расстегнул, В этот шум городской головой окунулся. Никаких разводов, проверок и плит, Телефон на беззвучном, но сердце горит. Я смотрю на часы и смеюсь в пустоту: Мне не нужно бежать на свою высоту. На воле, на воле, в кармане ключи, И мобильник в руке не по уставу молчит. Первый день без наряда, без строя и стен, Я вдыхаю до боли вкус перемен. На воле, на воле, не нужно спешить, Я заново просто учусь здесь ходить. Завтра будет рассвет, но другой, не в строю, Я на краешке жизни новой стою. Двадцать четыре часа тишины, Первый день после долгой и странной войны. На воле, на воле, в кармане ключи, И мобильник в руке не по уставу молчит. Первый день без наряда, без строя и стен, Я вдыхаю до боли вкус перемен. На воле, на воле, не нужно спешить, Я заново просто учусь здесь жить.