Бит: медленный, тяжёлый бас, низкий гул, поверх

(Бит: медленный, тяжёлый бас, низкий гул, поверх — тихое пианино, будто кто-то осторожно играет в пустом классе) (Yeah…) (Бас вступает — низко, ровно, как стук сердца) Слушайте Это не про улицы. Это про дом. Про тот, что был у нас в Суджанской школе-интернат Про учительницу которая держала этот дом на своих плечах. Погнали. Суджанская школа-интернат — тут каждый день был как испытание, Стены помнят и смех, и слёзы, и все наши оправдания. А посреди этого всего — вы, Лукашова Ирина Александровна, Спокойная, твёрдая, будто знали, как всё исправить заранее. Вы не просто ставили оценки — вы видели нас насквозь, Даже когда мы прятались за грубостью, за «всё равно», за «не всерьёз». Вы знали: за этим — просто страх, просто боль, просто холод внутри, И вы каждый раз зажигали свет, даже если мы гасили фонари. Ирина Александровна, спасибо вам за всё, что вы нам дали, За то, что не сдались, когда мы сами себя теряли. Учитель и классный руководитель — это не просто слова, Это когда вы становились семьёй, когда кругом была пустота. Огромное спасибо за ваш труд, за ваше понимание, За то, что научили нас не только предметам — а быть людьми, не сдаваться. Этот бит — как поклон до земли, как письмо, что долго не отправляли, Но теперь я говорю: мы всё помним. И мы благодарны. Помню коридоры, запах столовой, дежурства, линейки, А вы всегда рядом — проверяли, подсказывали, не давали сломаться по мелочам. Кто-то забывал тетрадь, кто-то боялся выйти к доске Вы учили не только по учебнику — вы учили жить, Как держать слово, как не предавать, как прощать и как просто быть. И когда казалось, что мир против, что выхода нет, Вы тихо говорили: «Подожди. Всё будет. Просто верь». Простите, что не говорили этого тогда — мы просто не умели, Думали, успеем ещё сказать, думали, время не сгорит. А теперь эти слова звучат как эхо из тех коридоров, Как будто я снова стою у двери кабинета и жду вашего слова. Но даже если время ушло — спасибо остаётся