В календаре застыли даты, И время тянется стеной

В календаре застыли даты, И время тянется стеной. Ушли в рассветные раскаты Штурмовики одной семьёй. Седьмая рота, семьдесят четвёртая бригада, В строю остались имена. А дома тишина — как горькая награда, И за окном опять весна. Десять месяцев только молчание в трубке, Десять месяцев в списках «пропавший без вести». Но сердце не верит ни на минутку, Что ты не вернёшься из этой бездны. Мама ночами стоит у икон, Жена у окна ловит тени дорог. Ты в памяти нашей, как вечный закон, Переступишь когда-то родной порог. Дочка рисует папу на белом листке, Сын поправляет на полке твой берет. Пальцы сжимают рисунок в руке, Там, где за тучами брезжит рассвет. Ты обещал им обязательно вернуться, Слово мужчины — гранит и броня. Они не дадут этой нити порваться, Веру в душе и надежду храня. Седьмая рота, штурмовая доля, Где каждый шаг — на грани, на краю. Тебя зовёт родное поле, И дети ждут тебя в строю. Пусть говорят, что связи нет и пусто, Что след затерян в выжженной степи. Но в доме каждом — и тепло, и грустно, Ты только, папа, жди и дотерпи. Десять месяцев только молчание в трубке, Десять месяцев в списках «пропавший без вести». Но сердце не верит ни на минутку, Что ты не вернёшься из этой бездны. Мама ночами стоит у икон, Жена у окна ловит тени дорог. Ты в памяти нашей, как вечный закон, Переступишь когда-то родной порог. Ты обещал вернуться. Мы ждём. Семьдесят четвёртая. Седьмая. Под снегом, ветром и дождём Любовь тебя домой взывает.