Цой 28

В том старом доме, где гуляли коридоры, Мы были школьниками, глядя в небеса. Тогда казались бесконечными споры, И отражались друг в друге глаза. Но аттестаты легли на страницы, И время взрослое нажало на курок. Ты выбрал путь — пересекать границы, Ушёл туда, где пыль и порох дорог. Серёжа, слышишь, как гитара плачет? Твой позывной «Цой» в эфире затих. Ты не умел в этой жизни иначе, Ты до конца дочитал этот стих. Двадцать восьмое февраля — Земля застыла, и небо остыло. Осталась в сердце только дыра, О том, как сильно я тебя любила. Мы умерли в один и тот же миг, Когда в висках застучала беда. Тебя укрыл холодный гранит, А я осталась здесь навсегда. Двадцать третье октября, холодный воздух, Смешная свадьба прямо у кино. Кольцо из шутки, в глазах твоих звёзды, Нам было море тогда по колено. На квадроциклах летели по полю, Смеялись громко, не зная преград. Ты обещал мне счастливую долю, Ты обещал мне вернуться назад. Но тишина разорвала пространство, Твой позывной больше не подтверждён. Закончилось жизни твоей странство, И мир мой навеки тобой опустошён. Двадцать восьмое февраля — Земля застыла, и небо остыло. Осталась в сердце только дыра, О том, как сильно я тебя любила. Мы умерли в один и тот же миг, Когда в висках застучала беда. Тебя укрыл холодный гранит, А я осталась здесь навсегда. В списках потерь твоё имя, Серёжа, «Цой» не споёт больше новых баллад. Мы на живых с тобой не похожи, Я твой личный, невидимый ад. Тебя схоронили по воинской чести, А я продолжаю дышать в пустоту. Мы ровно минуту пробыли вместе, Прежде чем ты перешёл ту черту.