В комнате окна заклеены старой газетой, Здесь нико

В комнате окна заклеены старой газетой, Здесь никогда не бывает ни звука, ни света. Чай бесконечно остыл в недопитой чашке, Будто бы я — это кто-то в чужой рубашке. Выцвели смыслы, на полках осела пыль, Сказка закончилась, выжив в сухую быль. Я не ищу оправданий и не прошу, Просто по капле себя изнутри сушу. Стены сжимают, и потолок всё ниже, Я этот мир больше не чувствую, не вижу. Серое небо в пустых глазницах витрин, Снова один на один, абсолютно один. Голос охрип и не хочет искать слова, Жизнь оказалась во всём и всегда неправа. Утро приносит лишь тяжесть в свинцовых веках, Тонет надежда в медленных, мутных реках. Раньше казалось, что важно бежать вперед, Теперь я смотрю, как за окнами тает лед. Все обещания стали дешевым сном, Мысли зациклены только на одном: Завтра не будет, а вчера не вернуть, Где-то в начале я выбрал не тот путь. Стены сжимают, и потолок всё ниже, Я этот мир больше не чувствую, не вижу. Серое небо в пустых глазницах витрин, Снова один на один, абсолютно один. Голос охрип и не хочет искать слова, Жизнь оказалась во всём и всегда неправа. Маятник мерно чеканит остаток дней, В этой квартире тени всегда длинней. Разочарование горьким привкусом на губах — Я потерпел крушение в собственных берегах. Стены сжимают, и потолок всё ниже, Я этот мир больше не чувствую, не вижу. Серое небо в пустых глазницах витрин, Снова один на один, абсолютно один. Голос охрип и не хочет искать слова, Жизнь оказалась во всём и всегда неправа.