Вода не кричит, она только смыкает круги, Здесь не

Вода не кричит, она только смыкает круги, Здесь нет ни борьбы, ни призывов, ни взмаха руки. Минута — как вечность, и берег предательски пуст, Лишь ветер качает прибрежный заломленный куст. Ребенок уходит беззвучно в холодную мглу, Оставив сандалии греться на желтом углу. Он не позовет, не успеет, не сможет вдохнуть, Лишь синяя бездна укажет единственный путь. Гул моторов над гладью разносит тревожную весть, Мы здесь, потому что надежда еще где-то есть. Рассекая винтами зеркальный и сонный покой, Мы ищем того, кто ушел под ладонь над рекой. Через тину и ил, через холод и режущий свет, Мы ищем того, чьих шагов на песке больше нет. Дома остались дела, недописанный лист, Семья и работа, и утра привычный корыстный свист. Мы бросили всё, чтобы просто смотреть в глубину, В эту страшную, липкую, мертвую тишину. Нам важно успеть, или просто хотя бы вернуть, Чтоб мать могла в вечном прощании нежно прильнуть. Чтобы земля приняла, а не черная злая волна, Чтоб кончилась эта нелепая в сердце война. Гул моторов над гладью разносит тревожную весть, Мы здесь, потому что надежда еще где-то есть. Рассекая винтами зеркальный и сонный покой, Мы ищем того, кто ушел под ладонь над рекой. Через тину и ил, через холод и режущий свет, Мы ищем того, чьих шагов на песке больше нет. Вода не прощает случайных и детских забав, Она забирает, ни слова в ответ не сказав. Но лодки идут, и фонарь разрезает туман, Мы вырвем правду из лап, что расставил обман. Пусть поздно для жизни — мы ищем, чтоб дать им покой, Чтоб их не бросать в этой бездне один на один с рекой.