Будильник режет утро острым лезвием стекла, Опять

Будильник режет утро острым лезвием стекла, Опять затекшая спина и в голове зола. Я втискиваюсь в транспорт, где дыхание в плечо, И за копейку выгораю — жарко, горячо. На мониторе цифры, бесконечный серый ряд, Коллеги, как в тумане, что-то снова говорят. Я продаю свой день, свою энергию и смех, За мелочь, что в кармане не звучит громче всех. Сколько можно ждать? Сколько можно верить? Эту пустоту кошельком не измерить. Я работаю за «спасибо» и за «завтра всё дадим», Но в конце тоннеля свет давно уже не видят. Надоел этот бег, этот замкнутый круг, Где работа — тюрьма, а не преданный друг. Вместо золота в руки — сухая труха, Я устал просыпаться за эти гроша. Я знаю наизусть каждый скрип у этих стен, Но здесь не предвидится добрых перемен. Отчёты, дедлайны, звонки в полночь-ноль-пять, Мне хочется просто исчезнуть, упасть и не встать. Директор в новом кресле рассуждает о мечте, Пока я растворяюсь в этой вечной нищете. Мои амбиции съела рутина и пыль, Эта жизнь не кино, а суровая быль. Сколько можно ждать? Сколько можно верить? Эту пустоту кошельком не измерить. Я работаю за «спасибо» и за «завтра всё дадим», Но в конце тоннеля свет давно уже не видят. Надоел этот бег, этот замкнутый круг, Где работа — тюрьма, а не преданный друг. Вместо золота в руки — сухая труха, Я устал просыпаться за эти гроша. Выключу телефон, пусть не ищут меня, Хватит кормить это пламя рабочего дня. Я забираю время, что осталось во мне, Чтобы больше не грезить об отдыхе в этом огне.