Вдоль кромки леса, где туман ложится, Идет мой

Вдоль кромки леса, где туман ложится, Идет мой верный, гордый вороной. В его груди душа большой птицы, Четыре лета за его спиной. В суровом взгляде — искры черной ночи, На белом носе — росчерк высоты. Он быть покорным просто не захочет, Когда в его глазах не видишь доброты. Орловской крови медленное пламя, Он прыгнет выше облачных теней. То кроток он, любуясь небесами, То вновь капризен в дерзости своей. Но если ветром в пашню окунуться, Он станет нежным, преданным и львом. Сердца в едином ритме содрогнутся, Когда летим мы в поле за холмом. Лети, мой Цепкий, через сонный бор, Где Русь хранит покой лесных озер. Сила воина, мудрость седых веков, Вне рамок времени и вне земных оков. Мы — продолженье шепота листвы, В единстве веры, правды и любви. Он не терпит оков и случайной боли, Он чувствует фальшь и тяжелый хлыст. Воспитанный лесом, рожденный на воле, Его характер ясен и порывист. В полях бескрайних, в утренней прохладе Мы делим хлеб и тишину дорог. Трудоспособен в честном, смелом взгляде, Когда зовет нас пыльный горизонт. Лети, мой Цепкий, через сонный бор, Где Русь хранит покой лесных озер. Сила воина, мудрость седых веков, Вне рамок времени и вне земных оков. Мы — продолженье шепота листвы, В единстве веры, правды и любви. Белые отметины на ногах, как пламя, Черные глаза — омуты надежд. Наше знамя — небо, родина — за нами, Выше всех преград, выше всех границ. Лети, мой Цепкий, через сонный бор, Где Русь хранит покой лесных озер. Сила воина, мудрость седых веков, Вне рамок времени и вне земных оков. Мы — продолженье шепота листвы, В единстве веры, правды и любви.