Крепче стали кулак, и в висках седина, За плечами

Крепче стали кулак, и в висках седина, За плечами — сорок нехоженых лет. Жизнь стреляла в упор, выпивала до дна, И грехов на душе нестираемый след. Я не ангел, я знаю, случалось терять, Ошибаться, сворачивать в вязкую тьму. Но судьба дала шанс всё сначала начать, И я вызов её, не сгибаясь, приму. Здесь земля до костей промерзает насквозь, Где нещадный мороз, там куётся характер. Чтобы всё, что у нас не сбылось — создалось, Я вгрызаюсь в породу на северной вахте. Пусть железный февраль бьёт наотмашь в лицо, Не остудит он в сердце живого огня. Я замкну этой жизни больное кольцо, Ради тех, кто за тысячи вёрст ждёт меня. Дочка, кроха моя, ей всего восемь лет, В её чистых глазах — моё оправданье. Я во тьме ледяной вижу солнечный свет, Сквозь метель и немое зимы ожиданье. Ты, родная жена, мой надежный причал, Ты простила за всё и хранила наш дом. Я бы, может, давно от бессилья упал, Если б не было мысли о вас — на потом. Пусть кружит над карьером седая пурга, Здесь работа для тех, кто душою не слаб. Я пройду эти льды, пересилю снега, Я теперь не судьбы, я любви своей раб. Каждый рубль, каждый шаг — всё для вас, для семьи, Чтобы вы не узнали нужды и печали. За грехи я расплату несу в эти дни, Чтобы дома меня, как героя, встречали. Крепче стали кулак, и в висках седина, Я стою на краю у якутского неба. Моя жизнь лишь однажды была мне дана, Чтобы стать для семьи крепким ломотью хлеба. Слышу шёпот ветров: «Потерпи, подожди», Скоро кончится срок, полечу я по свету. И утихнут в душе ледяные дожди, Привезу я весну в наше мирное лето.