Чай остыл, и в квартире становится тесно, Стрелки

Чай остыл, и в квартире становится тесно, Стрелки мерят шагами пустую кровать. В этом городе мне не находится места, Если некого больше у входа встречать. Фонари загораются рыжим и тусклым, Растекается медь по полночной стене. Это странное, острое, зимнее чувство — Словно ты за спиной, но лишь кажется мне. А город кутает плечи в густые туманные ткани, И вечер ложится на стекла прозрачным холстом. Твой профиль застыл в отраженьи, как в старом романе, Но это лишь блики дождя за холодным окном. Ты где-то вдали, за чертой, где кончаются звуки, Где время течет по другим, незнакомым часам. Я снова к стеклу прижимаю озябшие руки, Пытаясь поверить своим обманувшим глазам. Я листаю в уме наши общие даты, Словно кадры немого и старого кино. Мы когда-то вдвоем провожали закаты, А теперь я смотрю в это небо одна. На стекле проступают знакомые черты: Тот же взгляд и улыбка в изгибах теней. Но за рамой лишь ветер и мокрые корты, И огни уходящих в депо кораблей. А город кутает плечи в густые туманные ткани, И вечер ложится на стекла прозрачным холстом. Твой профиль застыл в отраженьи, как в старом романе, Но это лишь блики дождя за холодным окном. Ты где-то вдали, за чертой, где кончаются звуки, Где время течет по другим, незнакомым часам. Я снова к стеклу прижимаю озябшие руки, Пытаясь поверить своим обманувшим глазам. Гаснет свет в окнах дома напротив, Тишина заполняет углы пустотой. Ты остался в моем безнадежном «автопилоте», Самый дальний и самый до боли родной.