Мой Хоровод

Крымский закат. Трифон. Перпетуя. Горит закат над древнею землею, Где кипарисы — свечи в тишине. Я говорю с Тобой, и сердце ноет В своей прозрачной, огненной волне. Как иконописец, кисть в лучах купая, Мешаю охру с золотом и синью, Чтоб эта вечеря, от края и до края, Была Тебе единственной святыней. Чтоб в этом храме, где пол неба — море, А купол — высь, пронзенная звездой, Моя душа, омытая в позоре, Предстала пред Тобою, как простой, Как тот Трифон, что за Тебя, родного, Принял венец и меч, и лютый час. Он сокола пустил средь града злого, Но удержал любовь в груди зараз. Молю его: «О мученик Трифоне, Впусти меня в свой тихий, светлый сад, Где вместо яблок — звезды на ладони, И где огни лампад не угасят Ни бури лет, ни хлад вселенской ночи». А ныне — день, когда мы все — как свечи В руке Творца пред бездной тишины. Вселенская суббота. Вечность лечит Следы земной, измученной войны. Мы помним тех, кто в землю полегли, Кто в море спит, кто в небеса ушел, Чьи имена, как белые корабли, Туман унес и пристань там обрел. Святая Перпетуя, отроковица, Ты шла на арену, к дикому быку, Чтоб вера в сердце не могла разбиться, Не дав угаснуть правды роднику. Ты приняла копье, но взор горела, Ты видела сквозь слезы ТОТ ПОРОГ, Где боль земная вдруг окаменела, Рассыпавшись в ничто у Божьих ног. А здесь, в Крыму, закат — как плащ Перпетуи, Пурпурный, жгучий, нежный и живой. Он льется в душу, грешную, пустую, И наполняет неземной мольбой. Горячей синью море отливает, Гора Митридат, как свеча, темна. Душа не говорит — она взывает: «Господь, Твоя да будет всем весна!» И в этом свете, где смешались краски: Лазурь и кровь, и золото, и медь, Я познаю Тебя не в страстной сказке, А в том, что научил Ты нас терпеть. Любовь моя — как тот закат над морем: Она сгорает, чтобы вновь зажечь В иконе, что мы перед боем кроем, Твой тихий лик, зовущий нас с Тобой Навеки быть.