В Пересыпкино-Втором заборы покосились, Там в тума

В Пересыпкино-втором заборы покосились, Там в тумане утреннем искры затаились. Жил пацан обычный, звали все Диманом, С родословной путаной и пустым карманом. Андреичем записан был в старой сельской книге, Но судьба готовила резкие сдвиги. Вскрылась правда горькая, как полынь у речки: Зря копптили небо, ставили свечки. Он вовсе не Андреич, не того разлива, В жилах Летяжка течет жизнь неторопливо. Александрыч батюшка — вот теперь основа, В Пересыпкино-втором всё завыло снова. А в гараже пылится старая «бэха», Для него машина — вовсе не потеха. Дерзкий «бумер» черный, фары как глазницы, Мчит он в ночь глухую, рассекая спицы. А когда в стакане заиграет крепость, Вся эта реальность кажется свирепостью. Любит он приложиться, чтоб душа летела, Чтобы всё горело, чтобы всё кипело. Он вовсе не Андреич, не того разлива, В жилах Летяжка течет жизнь неторопливо. Александрыч батюшка — вот теперь основа, В Пересыпкино-втором всё завыло снова. За лесами темными, там, где Гавриловка, Ждет его Катюха — хитрая уловка. Сердце Александрыча тянет в ту сторонку, Жать на газ до одури, гнать мечту вдогонку. Между БМВ, вином и любовью рыжей, Стал Диман-летяжок к истине поближе. Пусть твердит деревня, что всё это зря, Над Пересыпкино встает новая заря. Он вовсе не Андреич, не того разлива, В жилах Летяжка течет жизнь неторопливо. Александрыч батюшка — вот теперь основа, В Пересыпкино-втором всё завыло снова.