Чёрная Мамба

​В двадцатой армии, в штурмовом отряде, Где каждый метр — это встречный бой, Не ради славы и не для награды Шёл строй ребят в дым сизый, как прибой. Макеевка. Руины и подвалы, Здесь каждый камень — словно чей-то рок. Но «Мамба» тихим шагом наступала, Сквозь пепел городов и пыль дорог. ​Здесь нет имён, здесь только позывные, В них жизнь и смерть слились в один аккорд. Живой идёт, глаза его стальные, Он верит: каждый будет здесь спасён и горд. Буддист спокоен, ловит ритм момента, А Грек стоит за братьев как стена, Для Молота он станет аргументом, Когда вокруг лишь пламя и война. ​Над полем боя кружит вещий Ворон, Он видит всё сквозь копоть и туман. Их дух един, он мужеством наполнен, Для них приказ — не строчка, а присяга нам. Клык держит фланг, страхуя каждый шаг, Здесь каждый — щит, и каждый — верный брат. И если впереди стеной стоит кулак, Они его прорвут и не свернут назад. ​Они пошли на БЗ в час рассветный, Когда земля горела под ногой. И этот шаг, порой для всех заметный, Для многих стал последнею чертой. Судьба штурмов раскинула страницы: Кто «двухсотым» в вечность отошёл, Кто «трехсотым» — раненым в больницы, Но каждый до конца свой путь прошёл. ​Здесь нет имён. Лишь память в позывных, В сердцах живых застывшая слезами. За тех, кто пал, и тех, кто средь живых, Мы будем помнить то, что было с нами. Макеевка. Отряд. Святое дело. И искры имён в копоти войны. Там «Чёрная мамба» шла по краю смело, За тихий сон родной своей страны.