Снова утро, снова плац, и Назаров строг, Для него

Снова утро, снова плац, и Назаров строг, Для него устав — закон, для солдата — рок. Рамки службы широки, как поля страны, На совещаниях сидим до седой луны. В кабинете лампа жжет, карандаш остер, Командир полка ведет вечный разговор. Два часа — отчеты, два часа — слова, От инструктажей кругом ходит голова. Взыскание в личное, выговор в личный строй, Подполковник знает всех — кто здесь не герой. В полдесятого вечера снова стройный ряд, На плацу под фонарем тени говорят. Проверка по спискам, кто ушел в отрыв, Ищет «сочей» командир, совершив прорыв. Где-то в темных уголках, в дырке у забора, Ищут тех, кто променял службу на просторы. Два часа — отчеты, два часа — слова, От инструктажей кругом ходит голова. Взыскание в личное, выговор в личный строй, Подполковник знает всех — кто здесь не герой. А потом опять вопрос — кто же из ребят Подпишет свой контракт, встанет на оклад? Срочник прячет взгляд в сапог, хочет он домой, Но Назаров жмет печать твердою рукой. «План гореть не должен, воин, подпиши! Для страны и для полка — долг свой соверши». Два часа — отчеты, два часа — слова, От инструктажей кругом ходит голова. Взыскание в личное, выговор в личный строй, Подполковник знает всех — кто здесь не герой. Завтра будет новый день, те же два часа, Назаров снова спросит нас, глядя в небеса. Где контракты? Где «сочи»? Почему не в срок? Это служба, это полк, Назаров — наш урок.