Ирония судьбы

Помнишь, август плавился асфальтом, Я тогда не спрятал блеск кольца. Ты смеялся низким, хриплым альтом, Не скрывая лживого лица. Я разбил надежды и каноны, Твой привычный мир пошёл ко дну. Но вопреки всем правилам, законам, Я выбрала тебя, а не весну. Четырнадцать лет — как мгновение, как вечность, От первой искры до остывшей золы. Мы мерили счастьем свою безупречность, Сжигая за серой толпою мосты. Ты стала чужою. Ты стал мне судьбою. Но время — судья, что не знает вины. Я пыталась стать другою в браке, Колыбель качала в тишине. Но я снова вынырнул из мрака, Тенью на твоей ночной стене. Снова вспыхнул порох, снова прятки, Снова шёпот в съёмных номерах. Жизнь моя — случайные оглядки, А твоя — в изменах и грехах. Ты ждала, что я оставлю берег, Где жена и старый уклад дел. Но ты врал обоим, сам не веря, Что предел в предательстве — предел. У другой искал ты утешенья, Пока я ждала тепла в ночи. Это жажда, это наважденье, Где слова похожи на бичи. Четырнадцать лет — как мгновение, как вечность, От первой искры до остывшей золы. Мы мерили счастьем свою безупречность, Сжигая за серой толпою мосты. Ты стала чужою. Ты стал мне судьбою. Но время — судья, что не знает вины. На часах тринадцать тридцать восемь, Год четырнадцатый входит в наш черёд. Мы уже не те, и в окнах осень, Каждый знает, кто из нас соврёт. Я пришёл опять. А я не рада. Слишком много лиц в твоей тени. Нам любви былой уже не надо, Просто память, господи, храни. Четырнадцать лет — как мгновение, как вечность, От первой искры до остывшей золы. Мы мерили счастьем свою безупречность, Сжигая за серой толпою мосты. Прощай. Прощай. Мы больше не должны.