Bitlo - В подъезде пахнет сыростью и мелом, На лестнице за...

В подъезде пахнет сыростью и мелом, На лестнице застыла тишина. Она сидела, съежившись несмело, Совсем одна, и миру не нужна. В ладонях пряча горькие обиды, Она рыдала, слов не находя. И рушились надежды и орбиты Того, кто в центре ливня и дождя. «Ну почему?» — шептала мне соседка, Стирая тушь с распухшего лица. «За что любовь стреляет так метко, И этой боли нет теперь конца?» Она кляла судьбу и этот город, И мальчика с соседнего двора. А в коридоре сквозняком за ворот Тянула осень — хмурая пора. Не плачь, глупышка, он того не стоит, Хотя слова сейчас не лечат ран. Разлука в горле комом горьким воет, И на душе расплавленный свинец. Не плачь, глупышка, он не твой сценарий, Пускай сейчас внутри горит стерня. Из тысячи возможных вариаций Он был выбран не для тебя. Я подошла, хотела быть мудрее, Сказать, что это — просто пустяки. Что время всё залечит, всё развеет, И снова станут будни коротки. Но осеклась, увидев этот взгляд я, И в горле вдруг застряли все слова. Я вспомнила своё такое ж платье, И как от слёз кружилась голова. Я вспомнила, как так же в подворотне Считала звёзды, падая на дно. И всё, что проживаю я сегодня, Тогда казалось — кончено кино. Я села рядом, плечи ей обняла, И, глядя в пустоту разбитых дней, Я тишине подъезда доверяла Всё то, что не могла сказать я ей. Не плачь, глупышка, он того не стоит, Хотя слова сейчас не лечат ран. Разлука в горле комом горьким воет, И на душе расплавленный свинец. Не плачь, глупышка, он не твой сценарий, Пускай сейчас внутри горит стерня. Из тысячи возможных вариаций Он был выбран не для тебя. Мы долго так сидели на ступенях, Две женщины из разных декабрей. У каждой в сердце — горечь поражений, И тени неслучившихся семей. Лишь шёпотом, едва касаясь слуха, Я повторила, глядя в облака: «Не плачь, родная, это не проруха, Просто его в твоей руке нет кулака».