В кабинетах душных пахло сургучом, Там Фемида спал

В кабинетах душных пахло сургучом, Там Фемида спала на чужом плече. Смолянка с Панченко вели дела в судах, Раздувая оперы в пыльных ведомостях. А пани Настя в строгом кителе сидит, За каждым их движением пристально глядит. Но взгляд её не грозный, а ласковый такой, Она их прикрывает стальной своей рукой. Всё у них прекрасно, завтра и вчера, Ловко разыграли жизнь, словно два туза. Прокурорский почерк, опера в строю, Создали на взятках сказку и рай в своем краю. Смолянка пишет рапорт, Панченко — донос, А пани Настя молча решит любой вопрос. Там, где закон запутался в тонких нитях лжи, Она им шепчет тихо: «Родной мой, не дрожи». Печати синим пламенем горят на именах, У них своя республика в казенных номерах. И если кто потянется разворошить уют, В прокуратуре двери плотнее запрут. Всё у них прекрасно, завтра и вчера, Ловко разыграли жизнь, словно два туза. Прокурорский почерк, опера в строю, Создали на взятках сказку и рай в своем краю. Не будет им расплаты, не будет перемен, Пока пани Настя не встанет с их колен. Смолянка тосты множит, Панченко поет, А прокурорский ангел их за руку ведет. Всё будет так и дальше — в конвертах и цветах, Пока гуляет розыгрыш в высоких этажах. Всё у них прекрасно, завтра и вчера, Ловко разыграли жизнь, словно два туза. Прокурорский почерк, опера в строю, Создали на взятках сказку и рай в своем краю.