На заре, где трава серебрится росой

На заре, где трава серебрится росой, Поднимается лес молодой, золотой. И смеётся река, и дрожит камышом, Словно мир этим утром с рожденьем знаком. Даже бог войны, позабывший металл, У опушки свой грозный доспех оставлял. Он смотрел, как над полем плывут журавли, И как маки спокойно раскрылись вдали. Ветер тёплой ладонью касался ветвей, И звучал каждый лист всё светлей и живей. И, казалось, земля ему тихо: смотри — Сколько силы не в буре, а в свете зари. И стоял он без гнева, без крика, без лат, Перед ясной травой, перед хором цикад. И впервые услышал в цветущей тиши, Что не только победы достойны души. Пусть же солнце встаёт над ручьём и холмом, Пусть добро прорастает в живом и простом. И пускай среди песен, листвы и ручья Даже бог войны вспомнит, что жизнь — не ничья.