Людоед

На стройке нашей парень есть примечательный, Саша его зовут, но в прозвище странное Людоедом окрестили его нечаянно, Но людей он не ест, хоть взгляд его мрачный. Любит водку без закуски, как лекарство, С Юрой-собутыльником пьёт в одночасье. А когда палёнка от Рамиза в долг идёт, Говорит, что для него это, как мёд. Людоед, Людоед — просит звать Людовиком, Мол, так звучит благороднее, с ветерком. В глаза он клянётся бросить пить, Но чуть рюмка — не может устоять. "Это самое" — через слово он твердит, В надежде, что от привычек избавится. Но каждый вечер, как часы, с бутылкой сидит, Лицо краснеет, и воротник придавливает. "Москвич я", — молдованин наш утверждает, На стройке все уже ему подпевают. Артистом стать бы Саше, да вот не легка стезя, А сейчас он буряком весь перед нами, друзья. Людоед, Людоед — зовите его Людовиком, Он в одеколон прячет запахи лихие. Но напрасны мольбы, привычкам не уйти, Когда рюмка на столе, нет пути назад, уйти. Он клянется бросить жизнь свою лихую, Но вечер сменяет день за днём, И снова с Юрой за оградой гуляет, Разливается смех, как в стареньком кино. Судьба его проста, как лезвие ножа, Но в каждом есть искра — так говорят. Может, завтра будет день другой, А сегодня Саша — он все такой же герой. Людоед, Людоед — зовите его Людовиком, Может, он найдёт свой путь с весенней листвой. Но пока многозначно он в стакан глядит, И жизнь, как река, снова быстриной бежит. На стройке нашей много судеб течёт, Судьба одна из них — Саша-парень простой. Зовите его Людовиком, а не чудо-жрецом, Пусть он сам себе станет добрым ангелом.