Ржавый скелет подпирает закат, В окнах разбитых

Ржавый скелет подпирает закат, В окнах разбитых — гул тополей. Здесь тишина, словно старый набат, Спит в лабиринтах глухих этажей. Ветер листает чертежный архив, Пыль оседает на мертвый станок. Время застыло, дыханье затаив, Слышен лишь капель пустой монолог. Здесь время выбрало стоп-кран, В цехах гуляет серый туман. Бетон крошится, как сухой хлеб, Завод — огромный, забытый склеп. Железо помнит ритм и огонь, Но холод жжет пустую ладонь. Вместо гудков — только крик ворон, Великой стройки прощальный стон. Тень арматуры — как шрамы земли, Цепи свисают, как петли из снов. Те, что работали, просто ушли, Не досказав до конца важных слов. Крыша дырявая ловит звезду, В бывшем депо прорастает трава. Память увязла в глубоком пруду, Где коченеют былые права. Здесь время выбрало стоп-кран, В цехах гуляет серый туман. Бетон крошится, как сухой хлеб, Завод — огромный, забытый склеп. Железо помнит ритм и огонь, Но холод жжет пустую ладонь. Вместо гудков — только крик ворон, Великой стройки прощальный стон. Там, где плавилась сталь, теперь только медь, Коррозия ест неподвижный рычаг. Заводу осталось лишь тихо стареть, Храня в казематах безмолвный очаг. Заводу осталось лишь тихо стареть... Храня... Свой страх.