Апокалипсис

Ветер гонит пепел по пустым проспектам, Город стал гробницей, выкрашенной в серый. Я иду по следу, кованым куплетом Разбивая тишину остатками веры. В рюкзаке — консервы, в магазине — пули, В памяти — улыбки тех, кого не стало. Все мои родные в ту весну уснули, Там, где плоть живую стая разрывала. Я не смотрю назад, там только тени, Там голоса звучат из темноты. Мир опустился молча на колени, Сжигая за собой последние мосты. Я выжил там, где небо стало черным, Где каждый шаг — квитанция в аду. Среди руин, один, немым и покорным, Свою последнюю войну я здесь веду. В детской комнате — слой липкой пыли, Сбитая фоторамка лежит у порога. Мы так отчаянно и преданно любили, А теперь передо мной лишь одна дорога. Отец твердил: «Держись, сынок, прорвемся», Мать прижимала к сердцу, пряча слезы. Теперь мы вряд ли в этот дом вернемся — Здесь расцветают только смерти грезы. Я не смотрю назад, там только тени, Там голоса звучат из темноты. Мир опустился молча на колени, Сжигая за собой последние мосты. Я выжил там, где небо стало черным, Где каждый шаг — квитанция в аду. Среди руин, один, немым и покорным, Свою последнюю войну я здесь веду. Ночью у костра я снова вижу лица, Теплые руки и свет в окне. Но рассвет заставит снова ожесточиться, Сжимая рукоять в холодной тишине. Я не ищу спасенья, не ищу исхода, Я просто тот, кто помнит их имена. В этом новом мире дикого урода Моя тоска — единственная цена. Я выжил там, где небо стало черным, Где каждый шаг — квитанция в аду. Среди руин, один, немым и покорным, Свою последнюю войну я здесь веду. Там, за чертой, они меня заждались. Но я еще иду. Пока дышу — иду.