Утренняя летучка начинается с матов, В воздухе пов

Утренняя летучка начинается с матов, В воздухе повисла плотная стена. Для Антона люди — просто ряд объектов, Для него любая личность не важна. Смотрит сверху вниз, раздувая ноздри, Вены на висках, в горле хриплый лай. Он швыряет каску, изрыгая злобу, Переходит снова всякий край. Ни стыда, ни капли совести в глазах, Только желчь и яд на его губах. Бригадир Антон — мастер унижений, На чужих костях строит он движенье. Ни стыда, ни чести, только дикий крик, Он в своей гордыне заживо тупик. Пальцем тычет в спину, словно в мишень, Каждое словечко — тягостная тень. Ему плевать на опыт, плевать на седину, Он в каждом видит только лишь вину. Оскорбить при всех — это как награда, Слушать этот грохот — сущая засада. Он не слышит просьб, он не видит лиц, Для него нет рамок и нет границ. Ни стыда, ни капли совести в глазах, Только желчь и яд на его губах. Бригадир Антон — мастер унижений, На чужих костях строит он движенье. Ни стыда, ни чести, только дикий крик, Он в своей гордыне заживо тупик. В курилке шепоток: «Опять зашелся в раж», Но он заходит в цех, как в крутой вираж. Снова порция грязи, снова грубый тон, Словно на престоле маленький барон. Но пустые кресла, тишина в ответ, У такого лидерства уваженья нет. Только страх и горечь, маска на лице, Он один останется в самом финале. Ни стыда, ни капли совести в глазах, Только желчь и яд на его губах. Бригадир Антон — мастер унижений, На чужих костях строит он движенье. Ни стыда, ни чести, только дикий крик, Он в своей гордыне заживо тупик.