На календаре горит костер из красных цифр, Лето ис

На календаре горит костер из красных цифр, Лето испарилось, как забытый миф. Андрей сжимает лямки, будто это кандалы, В глазах застыли тени беспросветной мглы. Миша не спал ночь, глядя в серый потолок, В горле комом встал этот праздничный урок. Костюмы жмут в плечах, крахмал скребет виски, Мир сузился до края школьной доски. Первое сентября — это траурный марш, Время превращает наши мысли в фарш. Андрей и Миша смотрят, как падает лист, Сентябрь — это самый злой в мире сценарист. Первое сентября — колокольный звон, Свобода улетает, как вчерашний сон. Ни цветов, ни бантов не хочет душа, Жизнь уходит в осень, еле дыша. В рюкзаках не знания, а груды кирпичей, Сотни бесполезных и пустых речей. Линейка на плацу — как торжественный расстрел, Миша побледнел, Андрей совсем помрачнел. Снова эти парты, мела едкий прах, Снова этот вечный, бесконечный страх, Что лучшие дни променяли на тетрадь, Где каждый обязан молчать и внимать. Первое сентября — это траурный марш, Время превращает наши мысли в фарш. Андрей и Миша смотрят, как падает лист, Сентябрь — это самый злой в мире сценарист. Первое сентября — колокольный звон, Свобода улетает, как вчерашний сон. Ни цветов, ни бантов не хочет душа, Жизнь уходит в осень, еле дыша. Зачеркни этот день в дневнике навсегда, Впереди холода и серая вода. Андрей молча курит за углом у ворот, Миша знает точно: этот год — эшафот. Девять месяцев плена, девять месяцев тьмы, Мы здесь не ученики, мы здесь просто немы. И в букете астры пахнут тленом и сном, Лето догорает за холодным окном. Первое сентября — это траурный марш, Время превращает наши мысли в фарш. Андрей и Миша смотрят, как падает лист, Сентябрь — это самый злой в мире сценарист. Первое сентября — колокольный звон, Свобода улетает, как вчерашний сон. Ни цветов, ни бантов не хочет душа, Жизнь уходит в осень, еле дыша.