Двадцать пять на успех, двадцать пять на покой, Ос

Двадцать пять на успех, двадцать пять на покой, Остальные несут этот шифр за собой. На щеках проступает весенний узор — Золотистых отметин немой приговор. Ты смеешься открыто, ты чист и наивен, Твой мир неизменен, прост и дивен. А я подбираю ключи к тишине, Твой голос звучит только внятно мне. Я твой голос, я твой щит, Сердце веснушками плотно прошито. В мире, где логика терпит крах, Я перевожу твой испуг и страх. Мы играем в прятки, мы ловим мяч, Сквозь твой невнятный и радостный плач. Ты вечный ребенок в плену тишины, Мы этой картой обручены. Мама смотрит с тревогой на рыжий налет, Она твою руку из рук не дает. Ты — хрупкое зеркало, в нем пустота, Святая и детская немота. Я вырос быстрее, чем должен был стать, Учился молчание твое толковать. Я «стеклянный ребенок» в тени твоих глаз, Но я не предам наш случайный альянс. Я твой голос, я твой щит, Сердце веснушками плотно прошито. В мире, где логика терпит крах, Я перевожу твой испуг и страх. Мы играем в прятки, мы ловим мяч, Сквозь твой невнятный и радостный плач. Ты вечный ребенок в плену тишины, Мы этой картой обручены. Ни сложных теорий, ни умных страниц, Лишь солнечный свет на изгибе ресниц. Твой разум застыл на отметке в пять лет, Где боли и взрослой корысти нет. Четверть шанса на свет, половина — нести, Эту метку на коже, этот крест на пути. Безупречная речь у того, кто ведет, За собой того, кто вовек не поймет. Я твой голос, я твой щит, Сердце веснушками плотно прошито. В мире, где логика терпит крах, Я перевожу твой испуг и страх. Ты вечный ребенок в плену тишины, Мы этой картой обручены.