На обочине старой дороги, где тернии рвут небеса

На обочине старой дороги, где тернии рвут небеса, Стоит замок, забытый богами, в плену у седого овса. Там камни пропитаны пылью и шёпотом древних времён, И в каждой разбитой витрине хранится несбывшийся сон. Три тени мелькают в портале, три сердца стучат в унисон, Для них этот замок — реальность, для мира — всего лишь сон. У каждой в ладонях по тайне, у каждой в косе по звезде, Они — как забытые блики на мёртвой, застывшей воде. Три сестры, три цветка за колючей решёткой, Маша, Вика и Света в тумане плывут. Время в лампах застыло тягучей ириской, Их немногие знают, но все их зовут. В запылённом саду, где не водятся птицы, Распускаются души в полночной тиши. Три сестры, три печали, три белых страницы Самой чистой и самой заблудшей души. Маша смотрит на запад, считает огни поездов, Она бережёт в своих мыслях шуршанье сухих лепестков. Вика ловит губами холодный и злой сквознячок, Для неё каждый звук в этом замке — прозрачный смычок. А Света рисует на стёклах узоры из талого льда, Она верит, что небо когда-то опустится прямо сюда. Они не уходят, сплетаясь ветвями в единый венок, Пока на дороге у входа не стихнет случайный звонок. Три сестры, три цветка за колючей решёткой, Маша, Вика и Света в тумане плывут. Время в лампах застыло тягучей ириской, Их немногие знают, но все их зовут. В запылённом саду, где не водятся птицы, Распускаются души в полночной тиши. Три сестры, три печали, три белых страницы Самой чистой и самой заблудшей души. Дорога бежит мимо замка, стирая следы и слова, В саду у обочины тихо колышется злая трава. Но если замедлить движенье и фары на миг погасить, Услышишь, как три лепестка начинают у неба просить... Три сестры. Маша, Вика и Света. Три цветка. В ожидании лета.