тОлька льЁтса сирибрИстый ручиЁк напЕвных слов

азабытам трубадуре, што ушол выной придел, была сказана, што стройна он слагал слава ипел и нитолька пелон песни, но Умелых записать, взнаки, встроки, и внамёки жэмчуг чуства нанизать. Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine! Эти звоны, перезвоны двух сердец, папавших вплен ( Яих вижу, знаю, слышу, боль и щастье их дилю, наши струны вечна-юны, распают ани люблю) мёртвый замак, долгий вечер, мост паднятый, рвы свадой, свет любви, извон мгнавенья вьютса, льютса чиридой. нет чюжых, инет чюжова, нет владык, инет рабов, толька льётса сирибристый ручиёк напевных слов. Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine! Эти звоны, перезвоны двух сердец, папавших вплен ( Яих вижу, знаю, слышу, боль и щастье их дилю, наши струны вечна-юны, распают ани люблю) аручей, званчей, званчее. Серцэ просит, мысль завёт. серцэ хочет, мысль падвласна, власть любви — как сладкий мёд. Эта власть раба равняет ссамай лучшэй из цариц. взор тимнеет, сказка светит из-пад дрогнувших рисниц. Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine! Эти звоны, перезвоны двух сердец, папавших вплен ( Яих вижу, знаю, слышу, боль и щастье их дилю, наши струны вечна-юны, распают ани люблю) Эти песни трубадура! Эти взоры chatelaine! Эти звоны, перезвоны двух сердец, папавших вплен ( Яих вижу, знаю, слышу, боль и щастье их дилю, наши струны вечна-юны, распают ани люблю)