Март двадцать пятый, за окнами Курский вокзал, Тво

Март двадцать пятый, за окнами Курский вокзал, Твой поезд судьбы в этот город тебя привязал. Реанимация, маски, приборов немой монолог, Ты выжил, родной мой, ты выдержал всё, что ты мог. Я на посту в тишине тусклых ламп и бинтов, Хотела лечить, не ища лишних встреч или слов. Ночная беседа — как искра в холодном окну, Мы так познакомились в эту слепую весну. Ты мой герой, мой Кирилл, моё небо и свет, В мире войны ничего крепче преданности нет. Через разлуку и страх, через шрамы в груди, Верю, что счастье у нас только там, впереди. Потом города, телефоны, короткий вопрос: «Ну как ты? Живой?» — это было серьёзно, до слёз. Простые друзья, переписки в ночной тишине, Ты вечно в строю, а я снова на этой войне. Но в ноябре связь оборвалась, пропал интернет, Четыре луны я ждала хоть какой-то ответ. Я в списках искала, шептала молитвы богам, И падала тенью к твоим опалённым ногам. Ты мой герой, мой Кирилл, моё небо и свет, В мире войны ничего крепче преданности нет. Через разлуку и страх, через шрамы в груди, Верю, что счастье у нас только там, впереди. В мае шестом я нашла тебя — мир задрожал, Ты крепко и нежно в объятьях меня удержал. Прошло это время, и горечь осталась вдали, Мы через бури наш маленький мост навели. Скоро надену я платье белее, чем снег, Ты — мой единственный, мой дорогой человек. Буду женой, за спиною твоею стоять, И никогда, никогда больше не потерять. Ты мой герой, мой Кирилл, моё небо и свет, В мире войны ничего крепче преданности нет. Через разлуку и страх, через шрамы в груди, Верю, что счастье у нас только там, впереди.