Луна на башне, как клеймо, застыла в облаках, Там

Луна на башне, как клеймо, застыла в облаках, Там старый замок на костях хранит былой размах. Давно скончался государь, и трон его в пыли, Но страхи прежних горожан с годами не ушли. Среди пустых зеркальных зал, где тени бьют поклон, Раздался звон бубенчиков, прорезав тяжкий сон. Из тьмы подвалов вылез он, в лохмотьях и в гриму, Покойный шут вернулся в дом, подвластный лишь ему. В старом замке, где жил король, Ты играешь чужую роль! В наших мыслях и в наших снах, В наших криках и в именах — Ты навечно взошёл в зенит, Твой колпак серебром звенит! В каждом сердце, где жил засов, Будешь жить ты — Король Шутов! Он заставляет мертвецов плясать под клавесин, Глотая пыль забытых драм и копоть от керосин. Разлил вино, как будто кровь, на шахматный узор, И стража бледная стоит, потупив мёртвый взор. «Смейтесь!» — кричит он небесам, срывая голос в хрип, И слышен в каждой спальне стен зловещий этот всхлип. Он не просил себе венца, не звал к себе полки, Но в страхе сжали города стальные кулаки. В старом замке, где жил король, Ты играешь чужую роль! В наших мыслях и в наших снах, В наших криках и в именах — Ты навечно взошёл в зенит, Твой колпак серебром звенит! В каждом сердце, где жил засов, Будешь жить ты — Король Шутов! Пусть монархи гниют в земле, забыты и немы, Ты правишь балом вечности в объятьях жуткой тьмы. Мы будем помнить твой оскал и громкий дикий смех, Король Шутов, твой грустный трюк — один на нас на всех!