В глубинах Дискорда, где свет не горит, Сидит Акин

В глубинах Дискорда, где свет не горит, Сидит Акинетик, штанами шуршит. А рядом в канале, заросшем травой, Мясо вещает с пустой головой. Они в заперти, не включают девайс, Что воду пускает — для них это айс. Две недели без мыла, в квартире туман, Воняет сильнее, чем жареный чан. Мясо и Акинетик — короли темноты, В секретном «Дипсике» строят мосты. Сюжеты такие, что стынет в жилах кровь, Про грязные пятки и чью-то любовь. Не моются парни, не знают воды, Но в ролеплеях — они мастера чехарды. Акинетик берёт свой потёртый планшет, Там совести не было, нет и в помине её нет. Он чертит мужчин в позах странных и злых, И Мясо кричит: «Добавь больше кривых!» Они заигрались, забыли про душ, В комнате запах гниющих калош и груш. Мухи сбиваются в плотный косяк, Видя, какой там рисуется мрак. Мясо и Акинетик — короли темноты, В секретном «Дипсике» строят мосты. Сюжеты такие, что стынет в жилах кровь, Про грязные пятки и чью-то любовь. Не моются парни, не знают воды, Но в ролеплеях — они мастера чехарды. Один пишет пост на две тысячи строк, Как Мясо залез в коммунальный чертог. Другой дорисовывает бицепс и хвост, И запах от них — на весь Юго-восток. Соседи стучат: «Вызывайте наряд!» А парни в экстазе — сюжеты горят. Пусть грязь под ногтями и майка в пятне, Они на своей, на безумной волне. Мясо и Акинетик — короли темноты, В секретном «Дипсике» строят мосты. Сюжеты такие, что стынет в жилах кровь, Про грязные пятки и чью-то любовь. Не моются парни, не знают воды, Но в ролеплеях — они мастера чехарды.