Будильник бьет по нервам, как кувалдой в висок, Оп

Будильник бьет по нервам, как кувалдой в висок, Опять этот серый, пустой и фальшивый поток. Счета, дедлайны, рожи в метро — бесконечный конвой, Я чувствую, как кто-то тянет за нитку, я больше не свой. Терпение лопнуло тихо, как тонкая нить, Сегодня я всех научу наконец-то любить. Достал из чехла свой единственный верный ответ, В глазах моих меркнет опостылевший солнечный свет. В зубах застыл оскал, на лице расцвела чистота, Я иду по проспекту, и в сердце поет пустота. Острое лезвие чертит на коже узор, Я смываю позором ваш долгий и нудный узор. Каждый взмах — это гимн, каждый крик — торжество, Я танцую в багровом, мне так хорошо и легко. Улыбаюсь прохожим, пока они валятся вниз, Это мой бенефис, мой последний, безумный каприз. Соседи, коллеги, прохожие — в общую кучу, Я сделаю мир этот ярче, я сделаю лучше. Металл заходит как по маслу в податливый бок, Ваш страх — это самый сладкий и липкий сок. Больше нет обязательств, долгов и пустых новостей, Только хруст расходящихся плотных суставов и костей. Я весь в этом цвете, я в этой святой белизне, Счастлив впервые, как в самом несбыточном сне. В зубах застыл оскал, на лице расцвела чистота, Я иду по проспекту, и в сердце поет пустота. Острое лезвие чертит на коже узор, Я смываю позором ваш долгий и нудный узор. Каждый взмах — это гимн, каждый крик — торжество, Я танцую в багровом, мне так хорошо и легко. Улыбаюсь прохожим, пока они валятся вниз, Это мой бенефис, мой последний, безумный каприз. Город затих под покровом густого вина, До дна эта чаша сегодня была испина. С губ не сходит блаженная, светлая тень, Завтра для них никогда не наступит тот день.