Груст

Серый рассвет, как пепел в стакане, В доме холодном засохла герань. Мне бы взлететь, да подрезали крылья, Только пустая в кармане казна. Доля мужская — идти против ветра, Стиснувши зубы, держась за штурвал. Мир против нас, это видно по скетчам, Кто-то на небе там план рисовал. А мир настроен против меня — То карма, то чья-то чужая вина. Где тонко — там рвется опять и опять, Но я не умею, не буду сдавать. Судьба-злодейка, ломай до хруста, Во мне стержень из стали, а не из куста. Я выпью до дна эту горькую смесь, Я мужчина, и я ещё здесь. Друзья отвернулись, почуяв ненастье, Любовь оказалась игрой на ножах. Я верил в удачу, я верил в участие, Но выгрызал правду на стылых этажах. Бьют по печени, бьют по надежде, Только опыт — броня, а в глазах — тишина. Я не тот, кем я был, и в простой одежде Скрыта сила, что больше не будет видна. А мир настроен против меня — То карма, то чья-то чужая вина. Где тонко — там рвется опять и опять, Но я не умею, не буду сдавать. Судьба-злодейка, ломай до хруста, Во мне стержень из стали, а не из куста. Я выпью до дна эту горькую смесь, Я мужчина, и я ещё здесь. И пускай горизонт заколочен досками, И не видно просвета в кромешной тоске. Я не высечен в камне, я сделан из мяса, Но я жив, пока держится крест на руке. А мир настроен против меня — То карма, то чья-то чужая вина. Где тонко — там рвется опять и опять, Но я не умею, не буду сдавать. Судьба-злодейка, ломай до хруста, Во мне стержень из стали, а не из куста. Я выпью до дна эту горькую смесь, Я мужчина, и я ещё здесь. Я ещё здесь... Мир против нас, Но я здесь.