Бабушкины ру

Апрель за окном, а на сердце тепло, Ты встала пораньше — привыкла давно. На кухне заварен твой любимый чай, «Ни пуха ни пера!» — меня провожай. Я вырос, а помню твою же спину, Когда провожала меня в ту же школу. Ты троих дочек на ноги подняла, Сколько ж ты ночек, родная, не спала? Бабушка, прости нас за редкие звонки, За то, что мы вечно куда-то спешим. Твои семьдесят два — как шаги от реки, Где детство осталось, и мы не спешим… Мы выросли. Восемь внуков — гурьба. Но ты — наша главная в жизни судьба. Как жаль, что время так быстро идёт. Бабушка, милая, ты — наш полёт. Твои руки пахнут пирогом и бинтами — Ты всех нас лечила своими молитвами. Когда разбивали коленки и души, Ты тихо шептала: «Всё будет, послушай». Валя, Татьяна, Светлана… три дочки. Ты каждой вязала на зиму носочки. Ты каждой дала своё сердце без сдачи. За что тебе, Боже, такое мы счастье? Бабушка, прости нас за редкие звонки, За то, что мы вечно куда-то спешим. Твои семьдесят два — как шаги от реки, Где детство осталось, и мы не спешим… Мы выросли. Восемь внуков — гурьба. Но ты — наша главная в жизни судьба. Как жаль, что время так быстро идёт. Бабушка, милая, ты — наш полёт. Бридж (почти шёпотом): Я помню, как ты меня в садик вела, И варежки снегом до нитки промокли. Ты вытерла слёзы и тихо сказала: «Мой хороший, не плачь, всё пройдёт… это сроки». И правда прошло. Только вот что осталось: Тот голос твой тихий и руки родные. Боюсь, что однажды настанет та старость, Где я не услышу: «Внучок, дорогой, ты живой? Ты покушал?» Финал (очень медленно, со слезой в голосе): С днём рождения, бабушка. Ты у нас — свет. Мы все прилетим. Только ты живи, просим. Ничего нам не надо. Ни дач, ни побед. Только б ты. Только б ты. Твои слёзы и осень… Нет, не осень. Весна. Ведь апрель у дверей. Ты — лучшее, что было в жизни моей. Спасибо, что есть ты. Добрая. Наша.