Сгустились сумерки над северным поселком, Тайга пр

Сгустились сумерки над северным поселком, Тайга притихла, тайны берегла. В штабном окне у станции Хребтовая Опять всю ночь не гаснут зеркала. Там не по службе — по велению сердца, Сложив заботы в тесный узелок, Собрались те, кто помогает греться Тем, кто сейчас от дома так далек. Стрелки часов бегут, не зная лени, На циферблате — время помогать. Дрожат в руках озябшие колени, Но нужно снова ленты заплетать. Стрелки часов смыкаются в молитве, Пока кипит работа до утра. В тылу не меньше, чем в суровой битве, Важна любовь и женская вера. Кипит работа: сети, маскировка, И в каждой клеточке — частица их души. С Хребтовой весточка, короткая диктовка: «Вернитесь, парни, мы вас ждем в тиши». Здесь пахнет хвоей, воском и надеждой, И письма строчат, не жалея слов, Чтоб согревала лаской, как и прежде, Сибирская забота и покров. Стрелки часов бегут, не зная лени, На циферблате — время помогать. Дрожат в руках озябшие колени, Но нужно снова ленты заплетать. Стрелки часов смыкаются в молитве, Пока кипит работа до утра. В тылу не меньше, чем в суровой битве, Важна любовь и женская вера. Пусть между ними тысячи дорожек, Метели злые и чужая высь. Но свет из штаба всех ветров дороже, Он шепчет тихо: «Только продержись». Хозяйки судеб, воины терпения, Поселок спит, а вы на рубеже. В каждом узле — и сила, и спасение, И свет, что не погаснет в блиндаже. Стрелки часов бегут, не зная лени, На циферблате — время помогать. Дрожат в руках озябшие колени, Но нужно снова ленты заплетать. Стрелки часов смыкаются в молитве, Пока кипит работа до утра. В тылу не меньше, чем в суровой битве, Важна любовь и женская вера.