Снова сумерки ложатся на бетонные заборы, Мы в

Снова сумерки ложатся на бетонные заборы, Мы в кабине с полуночи, объезжаем все опоры. Locus — наш девиз и титул, мы здесь братья по судьбе, В Бескудниково, в Цаги — каждый сам в своей борьбе. А на Руднева тревога, небо чертят БПЛА, Ночь затянет в бесконечность все привычные дела. От восьми и до могилы — этот график неизбежен, В этом ритме диком голос твой всё так же свеж и нежен. На заставах сонных в глотку заливаем крепкий чай, Мы проверками охраны выносим мозг невзначай. Пусть кричат они «на хуй!», нам плевать на этот стон, Здесь у каждого свой почерк, свой закон и свой район. Мы летим по трассе ночи, свет мигает впереди, Если выбрал эту долю — с полустанка не сходи. Между небом и опорой, через дым и через грязь, В именах и в протоколах судеб призрачная связь. Locus — это наше имя, это вызов и печать, Нам до самой белой смерти здесь посты свои держать. Слышишь, Костя Соловьёв опять заводит свой мотор? По Балашихе про перья он ведет свой разговор. Он наводит эту движуху, он вгрызается в процесс, Где кипит такая грязь, там всегда есть интерес. А Серёга наш Барбос снова выстроил свой план, Ищет, как прогнуть шалаву, спрятав денежки в карман. Хочет выехать на чувствах, на халяву всё забрать, Ему совесть — не помеха, ему смену допахать. Снова рация прохрипнет, снова выезд на объект, В этой жизни нет пробелов, в этой жизни пауз нет. Бьют по нервам проверки, давят в небе БПЛА, Но стоят в ночи опоры, и горят твои глаза. Мы летим по трассе ночи, свет мигает впереди, Если выбрал эту долю — с полустанка не сходи. Между небом и опорой, через дым и через грязь, В именах и в протоколах судеб призрачная связь. Locus — это наше имя, это вызов и печать, Нам до самой белой смерти здесь посты свои держать.