Biэ

Любовь великая. Мир измеряет всё ценой и весом, Спешит за модой, за пустым прогрессом. Но в глубине, за ширмой суеты, Живут ростки небесной чистоты. Мой сказ о том, как сквозь туман и тени Взошла любовь — венец всех откровений. В одном квартале, где дома-дворцы, Где гордость примеряют мертвецы, Жила Милана — дочь богатых стен, Не знавшая обид и перемен. Она была хрупка и так красива, Но в сердце — пустота и тень отлива. А в старом парке, где каштан поник, Жил Лев — он к роскоши совсем не привык. Хромал немного, медленно ходил, Но в каждом слове свет души хранил. Он подбирал израненных грачей И грел озябших брошенных зверей. Судьба столкнула их в полночный час, Когда в душе Миланы свет погас: Она рыдала в парке на скамье, Запутавшись в фальшивой колее. Лев подошел, присел неспешно рядом: «Не плачьте, мир наполнен листопадом...» Сперва она взглянула свысока: «Кто этот мальчик? Дырявая рука...» Но Лев молчал, лишь куртку ей отдал, И в этот миг холодный лед пропал. Он не смотрел на платье и на чин, Он видел суть — за ворохом причин. Они гуляли долго под луной, Он открывал ей мир совсем иной: Где ценят человека не за стаж, Не за фасад и внешний макияж, А за умение уважать других, Будь то мудрец или безмолвный псих. «Смотри, — шептал он, — каждый в мире свят, Пусть он сутул, беден или незряч. Взаимопонимание — тот ключ, Что выведет из самых грозных туч». Она училась слушать тишину И видеть в людях добрую весну. Но мир велик и завистью силен, Ей говорили: «Лев — как старый клен! Он некрасив, он беден, он иной, Зачем тебе позор такой ценой?» Но в ней уже жила иная сталь, Она смотрела в истинную даль. Когда беда пришла в их город вдруг, И многие замкнули жадный круг, Лев первый бросился на помощь тем, Кто был отвергнут обществом совсем. Он не делил людей на «тех» и «этих», Он видел братьев в стариках и детях. Милана встала рядом, не страшась, Смывая с сердца светскую всю грязь. Она любила в нем его мечту, Его святую, тихую доброту. Любовь великая — не в страсти, не в цветах, Не в громких клятвах, не в пустых словах. Она — в терпении, в принятии пути, В умении другого обрести. Они живут, и их единство — храм, Где нет места разделениям и швам. За доброту, за честность, за покой Они венчались вечною душой.