Хвостатая диктатура

Три часа ночи, я сплю, но кто-то сбросил стакан на пол, Мягкая лапа нажала на пульт, я проснулся от боли. Это не грабитель, не призрак — просто на кухне совет, Кто сегодня откроет паштет, а кто ляжет спать на пакет. Когтеточка в клочья, любимый диван в полоску, За шкафом запас моей шерсти на новую причёску. Я здесь не хозяин, я так, временный персонал, Пока они спят на ноутбуке, я код не писал. У нас закон джунглей, у нас режим «Тишина — это страшно», Корм «Премиум» или бойкот, другого не дашь им. Мы лежим на спине, пока солнце в окне, а потом — марафон по стенам. Кошка — не зверь, не любовь — целый мир, где я просто при ней. Она приносит мышей, как великую дань уваженья, Я делаю вид, что в восторге — это высшее достиженье. Он смотрит в окно на ворон с таким выраженьем лица, Будто пишет роман, но в нём нет ни одного слов. Я ставлю миски на пол, раскладываю по зонам: Кто ест из левой, кто правой, кто пьет только из картонных. В моём доме иерархия: трон у батареи, А я всего лишь портье, открывающий двери в эмпиреи. У нас закон джунглей, у нас режим «Тишина — это страшно», Корм «Премиум» или бойкот, другого не дашь им. Мы лежим на спине, пока солнце в окне, а потом — марафон по стенам. Кошка — не зверь, не любовь — целый мир, где я просто при ней. И пусть говорят: «Одиночество», — но с кем же тогда Я делю бутерброд, когда он нагло крадёт из рукава? Кто будит меня в пять утра, чтобы просто дать по морде? Не любовь, нет. Это что-то… удобное, тёплое, гордое. Финал: Я ложусь на край кровати, они по центру звездой, Три хвоста в моём лице — это явный намёк на покой. Не зовите это счастьем, называйте как хотите, Просто кошки. И хватит. А цветы вы не посадите. (Звук урчания, потом резкое «Брысь!», потом тишина)