Тридцать лет пролетели, как скорый конвой

Тридцать лет пролетели, как скорый конвой, Мы делили и хлеб, и постель, и сраженья. Я дышал лишь тобой, я болел лишь тобой, В лабиринтах любви и в плену раздраженья. Два прекрасных дельфина — два сына у нас, И две дочки — как два отраженья рассвета. Мы построили храм, но огонь не погас, Он сжигал нас дотла, не давая ответа. Спасибо тебе, что черту не пересекли, Что ты не довела меня до края, до безумства. За то, что в живых мы друг друга сберегли, Когда в тупик зашли больные чувства. Спасибо за тридцать мучительных лет, За дом, где дети смеялись так звонко. За то, что во тьме мы увидели свет, Хоть жизнь наша рвалась, где тонко. Мы растили детей, отдавая им всё, Две надежды мужские и две красоты. Но под общей судьбой нас качало, несло, И в руины превращались заветные мосты. Я смотрю на парней — в них порода и сталь, Я смотрю на девчонок — в них нежность твоя. Но в глазах наших взрослых застыла печаль, Мы давно уже разные, мы — не семья. Спасибо тебе, что черту не пересекли, Что ты не довела меня до края, до безумства. За то, что в живых мы друг друга сберегли, Когда в тупик зашли больные чувства. Спасибо за тридцать мучительных лет, За дом, где дети смеялись так звонко. За то, что во тьме мы увидели свет, Хоть жизнь наша рвалась, где тонко. Спасибо за этот холодный развод, За то, что ключи на столе, и мы квиты. За тихий, свободный теперь небосвод, За двери, что были наглухо забиты. Мы в разных квартирах, мы дышим отдельно, И ненависть стихла, устав воевать. Любовь была долгой и каплей смертельной, Но мы научились её отпускать. Спасибо тебе, что черту не пересекли, Что ты не довела меня до края, до безумства. За то, что в живых мы друг друга сберегли, Когда в тупик зашли больные чувства. Спасибо за тридцать мучительных лет, За дом, где дети смеялись так звонко. За то, что во тьме мы увидели свет, Хоть жизнь наша рвалась, где тонко.