Пустыми стали улицы вокзала, Февраль ушёл, оставив

Пустыми стали улицы вокзала, Февраль ушёл, оставив холода. Я в тот июнь тебя не отпускала, Но ты шепнул: «Родная, навсегда». Мы не успели кольцами обменяться, И не качали в колыбели сыновей. Тебе навек в строю осталось двадцать, Средь замолчавших в памяти полей. Вова, Вовка, восьмое марта, Весна ворвалась траурным гонцом. На старом фото в клетчатой рубахе С открытым и решительным лицом. Теперь в календаре чернеет дата, Где праздник превратился в тишину. Мой самый лучший, храбрый мой солдат, Забравший в небо первую весну. Твои тюльпаны в вазе не завянут, Я их храню, как твой последний взгляд. Другие пары снова строить планы И свадьбы по субботам полетят. А я иду под небом ярко-синим, Где ты теперь хранишь один покой. Была твоей, была твоей любимой, Но не успела стать твоей женой. Вова, Вовка, восьмое марта, Весна ворвалась траурным гонцом. На старом фото в клетчатой рубахе С открытым и решительным лицом. Теперь в календаре чернеет дата, Где праздник превратился в тишину. Мой самый лучший, храбрый мой солдат, Забравший в небо первую весну. Нет продолженья в маленьких ладошках, Лишь в горле ком и жгучая слеза. Я всё смотрю в открытое окошко, Как будто ищут свет твои глаза. Ты там, где мир, где горестей не знают, Где не свистит над головой металл. Пусть ангелы тебя там охраняют, В тот день весенний, что последним стал. Вова, Вовка, восьмое марта... Я жду тебя, хоть знаю — не придёшь. Застыла жизнь на жизненном старте, Оставив только память, боль и дрожь.