В пустых коридорах памяти гулкий шаг, Я помню, как

В пустых коридорах памяти гулкий шаг, Я помню, как сердце крошилось в чужих руках. Нас били о землю, топтали ростки тепла, И в пепел сгорела когда-то живая душа. Мы стали другими, не сразу, а день за днем, Теперь мы в ответ обжигаем холодным огнем. Инстинкт выживания — ставить на окна кресты, И в этой войне мы сжигаем последние мост. Почему нам так больно, скажите, за чем идти? Мы сеем шипы на своем же обратном пути. Делаем больно, не зная, что круг замкнут, Ведь в каждом из нас старые раны живут. Хорошее тает, как утренний хрупкий дым, А злое осело на сердце налетом седым. Время не лечит, оно лишь шлифует сталь, В глазах застывает сухая и злая печаль. Я стал для них падшим, я стал для них самым плохим, Для тех, кто привык меня видеть всегда немым. Моя доброта была кормом для жадных ртов, Но я замолчал и сорвал этот рабский покров. Я выучил слово, что режет похлеще ножа, Короткое «Нет», от которого стены дрожат. Я выбрал себя среди тысяч фальшивых лиц, Довольно падений, я вышел за рамки границ. Пусть шепчут в спину, что я изменился в конец, Я просто не дам больше трогать свой шрам и рубец. Стоп — это точка, где кончился ваш произвол, Я сел за пустой, но зато за единственный стол. Почему нам так больно, скажите, за чем идти? Мы сеем шипы на своем же обратном пути. Делаем больно, не зная, что круг замкнут, Ведь в каждом из нас старые раны живут. Мы делаем больно сами, того не поняв, Превращаясь в тех, кто когда-то сломал нас. Но я сказал «стоп». Больше нет.